Пензенское ориентирование - RSS новости

 

 

30.01.2011

Кудрявцев Владимир Иванович

Только бы добежать! Только бы скорее отыскать красно-белую призму, спрятавшуюся за ветвями! И пропустят тебя деревья, и не окажется скользкой трава при резком повороте! И не оступится нога!.. Но вот невольно замедляешь бег, потому что начинает казаться, что скорость — не главное, что есть еще какой-то смысл во всем происходящем, и, может быть, самое важное — то, что ты просто бежишь по этой земле, и окружает тебя лес, без которого вряд ли мог бы прожить.

…Когда я таким образом пересказал Владимиру Ивановичу Кудрявцеву его же собственные ощущения на соревновании по спортивному ориентированию, происходившем, правда, несколько лет назад, он запротестовал самым решительным образом:

— Нет-нет, ничего такого красивого и говорить не мог. Чувствовать — туда-сюда, но выразить?.. Поверьте «сухарю» по натуре. Да и какой я теперь ориентировщик? Все давно переросли меня на десять голов. Посмотришь, как бегут, — высший класс! Если бы не мои организаторские потуги, давно бы ушел из секции.

Такие слова его, как это не покажется странным, вполне устраивали меня. Они ставили некоторые вещи на свои места…

Условившись о встрече с Владимиром Николаевичем Кудрявцевым, я знал, что он не только возглавляет лабораторию в Институте физической химии Академии наук СССР, но и одновременно является секретарем партийной организации института, избран членом горкома КПСС.

И еще вот уже 14 лет возглавляет Центральную секцию ориентирования!

Ответственная должность председателя казалась мне уже совсем сверхнормативной для одного человека. Может быть, ученый открыл способ растягивать сутки?

Нет, никакого чуда не произошло, времени Кудрявцеву не хватает катастрофически. «Дефицит, который трудно придумать», — говорит он. Вот почему намерение уйти из ориентирования — как мне послышалось в его оценке своих спортивных достижений — показалось естественным. В конце концов, к сорока годам понимаешь, что времени отпущено только на самое главное. А в том, что составляет для Кудрявцева смысл жизни, сомневаться не приходится. Руководит он лабораторией электроосаждения металлов. Она была создана в свое время Ашотом Тиграновичем Ваграмяном — человеком, которому Кудрявцев, по его же собственным словам, обязан «учебе работать и мыслить в науке». Основная тема Кудрявцева — борьба с наводораживанием при гальванике. Однако специфические слова — в общем-то, знакомые по школьной программе, если хорошенько вспомнить, — не должны скрывать земную суть исследований, которыми 20 лет занимается Кудрявцев. Речь идет о злободневной проблеме коррозии металлов. Высокопрочную сталь, нужную и в ракете, и в «Жигулях», защищают гальваническим покрытием; при этом выделяется водород, делающий впоследствии детали хрупкими. И лаборатория борется с этим водородом — вот, собственно, в чем смысл. Борется очень успешно, что тоже немаловажно для сегодняшнего разговора.

Наш метод устранения водородной хрупкости надежнее и проще того, что разработан в Англии и Японии и применяется пока только в США, — сказал Кудрявцев.

Позже заместитель директора института, Андрей Петрович Захаров, подтвердил: результаты лаборатории выше лучших достижений мировой науки в той же области; Кудрявцев выступал на двух конференциях, по персональному приглашению командировался в Чехословакию, Англию…

Так стоит ли разбрасываться? Ну, было увлечение юности. Походы, поездки. И даже турсекцию московского «Буревестника» он возглавлял. И Центральная секция ориентировщиков, созданная 14 лет назад силами фанатиков, их непонятной подчас энергией, работает под его председательством все эти годы. И первые всесоюзные соревнования под Ужгородом были. И звание мастера спорта СССР. Было, все было — никто не отрицает. Один тот факт, что с 1963 года председатель Центральной секции — член президиума Центрального совета по туризму и экскурсиям — разве не признание заслуг? Кто скажет худое слово, если теперь остановиться?

А Кудрявцев ответил:

— Нет! Пока смогу приносить пользу — буду в секции. Для нас, ветеранов, ориентирование — прежде всего одна из сторон туризма, кстати, прямым образом связанная с безопасностью. А из туризма я никогда не уйду. Не могу, не умею.

Связь оказалась иного плана, чем представлялась на первый взгляд. Неразрывной, жизненно необходимой…

Все начиналось после 9-го класса, летом 1951 года. Родители случайно купили путевку — из Теберды через Клухорский перевал до Сухуми. И молодой человек, увлекавшийся и лыжами, и футболом, и боксом, открыл отдых, о существовании которого раньше не подозревал.

— Это было взахлеб. И горы, и солнце!.. — вспоминает Владимир.

Потом, два года спустя, «старики» туристской секции химико-технологического института имени Д.И.Менделеева заметили старательного первокурсника, пригласили в поход по Тянь-Шаню…

Счастливая студенческая пора, когда еще кажется, что времени впереди — на несколько жизней! И невозможно даже представить, что не только долгие летние, но и короткие зимние каникулы могут пройти без похода.

В 56-м, когда собрались на Кольский полуостров, только во сне можно было представить себе картину, что на прилавках магазинов спокойно лежат спальные мешки, как теперь. Один большой, на 6 человек, шили сами из шерстяных одеял дома под руководством мамы и дошивали в вагоне, без таких нужных советов Валентины Николаевны.

А потом в походе он повесил сушить у костра свою куртку — и забылся, и красивая олимпийская куртка вспыхнула ярким факелом и сгорела в считанные секунды. Думаете, они утешали его — Боря Огородников, Саша Колесников, Женя Арцис? Ни в коем случае!

— Ничего с тобой не случится, погорелец! Доедешь!

А ему просто фатально не везло на костры.

В следующем походе он спалил тапочки, а еще через год — рубашку. И они, ходившие в основном своей группой, если вдруг начинало пахнуть паленым, кричали, давясь от смеха:

— Эй, Кудрявый, беги сюда!

Если Володины вещи были ни при чем, все равно никакого значения это не имело:

— Беги сюда!

…Бесшабашная походная юность, где ты? Если твои верные солдаты стали теперь мастерами спорта и председателями центральных секций, значит ли, что ты уже кончилась?

— Владимир Николаевич, чем вам лично были дороги и дороги сейчас походы?

Он не спешит с ответом…

— Может быть, красоты страны? Собственно, вы исходили ее вдоль и поперек…

— Да, на Камчатке очень красиво. И на Кодаре. На Алтае, на Памире. Я больше люблю их зимой. Могу восхищаться про себя, рассказывать не умею… Но, знаете, на Тянь-Шане тоже красиво, а тот поход на первом курсе со старшими ребятами дался мне тяжело. Они понадеялись на меня, взяли, а я шел очень тяжело. Обливался потом, думал об одном: пить, пить… Валя Ревин и Валя Шубин — они тогда за мной как за ребенком ухаживали — говорят: «Нельзя тебе пить, потерпи…» Я вытерпел, но дал слово больше в походы не ходить.

— Сколько продержались?

— Полгода, естественно. Я не могу без этих людей…

В марте 60-го они ушли на Полярный Урал. Впереди ждал участок, по которому не ходил еще не один турист страны. Но путь к нему оказался нелегким: два дня дождь, а утром третьего термометр показал… 30 градусов мороза. День ходу — и база геологов. Но останется «белым пятном» самая интересная часть маршрута.

— Тут и сыграл роль психологический настрой, ради которого ходишь: подтрунивая друг над другом, разделись, как было возможно, стали усиленно заниматься зарядкой и сушить снаряжение на ветру и солнце. Мы не сошли с маршрута, и до сих пор уважаем себя за это. Походы учат чему-то самому главному в жизни — простоте, решительности, коллективизму, четко проявляют организаторские способности. Знаю точно: на меня и на моих товарищей туризм повлиял самым решительным образом…

Начали вспоминать его друзей, с которыми он брал когда-то в походы самодельный спальный мешок на 6 человек. Один стал доктором наук, другой — секретарем райкома партии, третий — руководителем информационного центра, четвертый — тоже ученым, лауреатом Ленинской премии. (И вдруг показалось очень естественным, что у рождения и становления Центральной секции ориентирования всей страны стояли и стоят люди, начинавшие в одной туристской секции.)

В походе ты весь на виду. Здесь не сфальшивишь даже в мелочи. Трудности проявляют человека, и очень часто законы походных будней становятся правилами жизни вообще. Быстро и правильно оценивать обстановку, понимать суть вещей и постоянно помнить, что рядом другой человек… Последнее, наверное, самое главное. Осознавая это, понимаешь всю тщетность попыток представить себе отшельником ученого с биографией Кудрявцева — при всей преданности науке. Напротив!

Он уже работал в лаборатории, когда в 1963 году при Октябрьском райкоме комсомола создавался оперативный отряд. Пришел, записался рядовым: его волновала судьба «трудных» подростков. Он принес в отряд не только желание по вечерам с красной повязкой дежурить на улицах — он быстро понял, чего не хватает в организации самого отряда, предложил конкретные меры и три года пробыл комиссаром.

С первых дней существования Центральная секция ориентирования, опираясь на помощь ЦС, сделала ставку на массовость ориентирования в стране, на качество организации соревнований. И кто знает, были бы сегодня секции в каждом крупном городе, если бы не те главные принципы, заложенные в основу работы общественников?

Мне говорили в институте, что избрание Кудрявцева секретарем парторганизации сразу можно было почувствовать: повысился контроль коммунистов за связью лаборатории с промышленностью. А ведь могут сказать: теоретический институт… Но государственная масштабная позиция именно такая. И, кстати, лаборатория Кудрявцева подает здесь пример: передовая в мире технология гальванических покрытий внедрена на трех заводах, внедряется еще на нескольких предприятиях.

Впрочем, о том, как важна связь института с промышленностью, я слышал и от самого Владимира Николаевича. Шла встреча коллектива с делегатом XXV съезда партии В.Н.Кудрявцевым. Он делился своими впечатлениями о незабываемых днях, проведенных в Кремле, и слушали его с большим интересом; а, кстати, средний образовательный уровень присутствующих в актовом зале колебался где-то между кандидатом и доктором наук. Впрочем, дело было не в званиях — слушали участника главного форума страны и вместе с тем своего сослуживца, товарища, дуга. Подумалось: сила наших партийных съездов в том и заключается, что каждого делегата по конкретным, необходимым стране делам знают тысячи людей. Вот и Кудрявцева знают в научном мире страны и зарубежном. Знают на том же Коломенском тепловозостроительном заводе имени Куйбышева, где внедрена технология его лаборатории. Знают в разных городах страны, где есть секции ориентирования…

А сидевший рядом со мной в актовом зале заместитель директора института Андрей Петрович Захаров заметил:

— Ему просто не хватает времени завершить докторскую. Это его первейший долг — обобщить сделанное на уровне фундаментальной науки.

…Да, только бы добежать. Только бы скорее отыскать красно-белую призму, спрятавшуюся за ветками. И пропустят тебя деревья, и не окажется скользкой трава при резком повороте. И не оступится нога. Да будет рекордный финиш!

Но потом понимаешь, что самое важное — то, что существует такая земля и этот лес. И можно просто упасть в траву, заложить руки за голову и долго смотреть вверх, где от ветра на фоне верхушек качается небо.

И не надо никаких особенных слов, потому что есть совсем простое — Родина.

По материалам www.orienteers.ru - Кудрявцев Владимир Иванович

 

 

Несколько других биографий:

-Агличев Виктор Иванович
-Васильев Николай Дмитриевич
-Чернов Юрий Иванович
-Фомичева Людмила
-Сайтеев Анатолий Владимирович